ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 10 декабря 2009 г. N 53-О09-81

(извлечение)

По постановлению Верховного суда Республики Башкортостан от 14 сентября 2005 г., оставленному без изменения кассационным определением Верховного Суда РФ от 13 декабря 2005 г., О. был освобожден от уголовной ответственности за совершение в состоянии невменяемости общественно опасного деяния, предусмотренного ч. 1 ст. 30, ч. 4 ст. 33, п. "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ. К нему применена принудительная мера медицинского характера в виде амбулаторного принудительного наблюдения и лечения у психиатра.
Судом установлено, что при обстоятельствах, изложенных в постановлении, О. в состоянии невменяемости совершил приготовление к убийству по найму и пособничество в совершении этого преступления в форме подстрекательства.
По постановлению Красноярского краевого суда от 3 апреля 2007 г. принудительная мера медицинского характера в виде амбулаторного принудительного наблюдения и лечения у психиатра О. была изменена на принудительную меру медицинского характера в виде принудительного лечения в психиатрическом стационаре общего типа.
В кассационных жалобах и дополнениях к ним О. и его адвокат просили постановление суда от 3 апреля 2007 г. отменить и дело направить на новое судебное разбирательство. По их утверждению, данное постановление вынесено с нарушением уголовно-процессуального закона, в его основу судом положено непроверенное заключение комиссии экспертов, составленное с нарушением требований законодательства, заинтересованными лицами.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 10 декабря 2009 г. отменила постановление Красноярского краевого суда по следующим основаниям.
Согласно ст. 7 УПК РФ определения суда, постановления судьи должны быть законными, обоснованными и мотивированными.
Положения данной статьи уголовно-процессуального закона не допускают отказ суда (судьи) от рассмотрения и оценки всех доводов заявлений, ходатайств или жалоб участников уголовного судопроизводства, если они касаются существа рассматриваемого судом вопроса.
В постановлении суда должна содержаться мотивировка принятого решения путем указания на конкретные, достаточные с точки зрения принципа разумности основания, по которым эти доводы участников процесса отвергаются.
Эти требования уголовно-процессуального закона судом нарушены.
Красноярский краевой суд, рассматривая представление администрации специализированного медицинского учреждения (далее - учреждение) об изменении О. принудительной меры медицинского характера с амбулаторного принудительного наблюдения и лечения у психиатра на принудительное лечение в психиатрическом стационаре общего типа, в силу положений ст. 102 УК РФ, ст. 445 УПК РФ обязан был убедиться в обоснованности заключения комиссии врачей-психиатров, а также в том, что в психическом состоянии О. произошли такие изменения, при которых возникла необходимость его помещения в психиатрический стационар.
В обоснование своего решения об изменении О. меры медицинского характера судья в постановлении сослался на заключение комиссии экспертов, составленное врачами-психиатрами медицинского учреждения, на данные, содержащиеся в его амбулаторной карте, а также на показания допрошенных в судебном заседании лиц: заведующего психонаркологическим диспансером М., показания О. и его законного представителя А. При этом судья пришел к выводу, что О. уклоняется от амбулаторного принудительного лечения у психиатра, не исполняет постановление суда, назначившего ему принудительную меру медицинского характера в виде амбулаторного лечения, и по психическому состоянию и характеру совершенного общественно опасного деяния представлял и представляет особую опасность для общества. Это является основанием для его помещения в психиатрический стационар.
Однако данные выводы не соответствуют фактическим обстоятельствам, поскольку судьей не учтены обстоятельства, которые могли повлиять на принятое судом решение.
По смыслу ст. 102 УК РФ в ее взаимосвязи с положениями ст. ст. 97, 98, 99, 101 УК РФ назначенная лицу принудительная мера медицинского характера в виде амбулаторного принудительного лечения у психиатра может быть изменена судом на более строгую лишь в том случае, если в его психическом состоянии произошли изменения, которые связаны с необходимостью его помещения в психиатрический стационар для принудительного лечения. При этом суд должен располагать данными о том, что характер психического расстройства лица требует таких условий лечения, ухода, содержания и наблюдения, которые могут быть осуществлены только в психиатрическом стационаре.
В постановлении суда не приведено аргументированных доводов и доказательств, свидетельствующих о том, что после того, как к О. было применено амбулаторное принудительное лечение, его психическое состояние ухудшилось и он стал представлять повышенную опасность для себя или других лиц. Также не приведены данные о том, что характер психического расстройства О. требует таких условий его лечения, ухода, содержания и наблюдения, которые могут быть осуществлены только в психиатрическом стационаре.
Не приведено таких данных и в заключении врачей-психиатров, на которое сослался судья в постановлении.
Экспертная комиссия в обоснование своего заключения о необходимости помещения О. в стационар для принудительного лечения указала, что он отказывается от "показанных лечебно-реабилитационных мероприятий", и это не исключает повторения общественно опасного деяния, и у него отсутствует "критика к болезни".
В экспертном заключении не содержится сведений о "лечебно-реабилитационных мероприятиях", которые назначались О. врачами-психиатрами.
Данное обстоятельство подлежало проверке судом еще и потому, что О. и его защитник в судебном заседании утверждали, что лечения О. в период его нахождения на учете в психонаркологическом диспансере не назначалось, хотя он не отказывался от каких-либо лечебно-реабилитационных мероприятий.
Как следует из материалов дела, О., не дожидаясь поступления в медицинское учреждение постановления Верховного суда Республики Башкортостан, которым ему было назначено амбулаторное принудительное лечение у психиатра, в феврале 2005 г. сам пришел на прием к врачу-психиатру по месту своего жительства, чтобы встать на учет, и наблюдение у психиатра. В дальнейшем он регулярно, ежемесячно (вплоть до обращения администрации медицинского учреждения в суд о помещении его в психиатрический стационар) посещал врача-психиатра, у которого находился под наблюдением.
Судом не дано оценки объяснениям О. о том, что он принципиально не отказывался от лечения.
О. в судебном заседании пояснил, что если бы М. (заведующий психоневрологическим диспансером) назначил ему конкретное лечение, то он (О.) принимал бы препараты. Объяснения О. о том, что он не мог отказаться от лечения, поскольку оно ему не назначалось, администрацией медицинского учреждения не опровергнуты.
О. в обоснование своей позиции ссылался на то, что ему были необходимы медицинские документы, так как он намерен был проконсультироваться с врачами-психиатрами других лечебных учреждений, чтобы убедиться в правильности установленного ему диагноза и предполагаемых методик лечения, однако заведующий психоневрологическим диспансером М. препятствовал ему в этом, в связи с чем он вынужден был обращаться с жалобами в прокуратуру, к уполномоченному по правам человека по г. Железногорску и в суд.
В имеющихся в деле письменных ходатайствах и жалобах, адресованных в прокуратуру, уполномоченному по правам человека по г. Железногорску и в суд, О. сообщал о препятствовании врачей медицинского учреждения в получении им информации о его состоянии здоровья.
В судебном заседании он пояснял, что обращение администрации медицинского учреждения в суд с ходатайством о принудительном его помещении в психиатрический стационар явилось реакцией на его жалобы: заведующий психоневрологическим диспансером М., подписавший заключение комиссии экспертов о необходимости изменения ему принудительной меры медицинского характера, является заинтересованным лицом, поскольку именно в связи с его (О.) жалобами М. был привлечен к дисциплинарной ответственности за нарушение его прав.
В деле находится копия приказа начальника медицинского учреждения, из которого следует, что на основании представления прокурора, внесенного по жалобам О., заведующему психоневрологическим диспансером М. за нарушение должностной инструкции объявлено замечание.
Как следует из имеющейся в деле копии решения Железногорского городского суда от 24 августа 2006 г., еще до дачи "заключения комиссии экспертов" от 30 августа 2006 г., в состав которой входил врач-психиатр М., О. обращался в суд с иском к М. о признании его действий (бездействий) незаконными и о компенсации морального вреда.
В постановлении суда не дано оценки этим обстоятельствам и объяснениям О., утверждавшего, что экспертное заключение написано заинтересованными лицами.
Как указано в материалах дела, ходатайство О. и его защитника о проведении судебно-психиатрической экспертизы было мотивировано тем, что врачами-психиатрами медицинского учреждения освидетельствования О. фактически не проводилось, ими не учитывалось заключение экспертизы, проведенной О. стационарно в институте им. В.П. Сербского в г. Москве; само медицинское заключение врачей, которое было направлено в суд, не является заключением комиссии врачей-психиатров, как то предусмотрено ст. 102 УК РФ и ст. 445 УПК РФ, а по своей форме и содержанию представляет собой заключение судебно-психиатрической экспертизы, которое получено в нарушение требований ст. 18 Федерального закона от 31 мая 2001 г. N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации".
Данным доводам защитника О. судьей в постановлении не дано надлежащей оценки.
Между тем сравнение результатов прошлых экспертиз, в которых содержатся сведения о психическом состоянии О., и результатов заключения комиссии врачей-психиатров медицинского учреждения позволило бы суду сделать объективный вывод о наличии или отсутствии у О. изменения психического состояния, при котором возникает необходимость в назначении иной принудительной меры медицинского характера.
Согласно ч. 5 ст. 445 УПК РФ, если медицинское заключение вызывает сомнение, то суд по ходатайству лиц, участвующих в судебном заседании, или по собственной инициативе может назначить судебную экспертизу, истребовать дополнительные документы.
Именно суд, исследуя вопрос о наличии оснований для применения, продления, изменения или прекращения применения к лицу принудительных мер медицинского характера, обязан проверить в судебном заседании обоснованность выводов специалистов-психиатров о наличии у лица психического расстройства и его возможных последствиях и в зависимости от психического состояния лица принять надлежащим образом мотивированное решение по делу.
Таким образом, судьей Красноярского краевого суда оставлены без внимания доводы защитника О. и обстоятельства, которые могли существенно повлиять на выводы суда при решении вопроса об изменении О. принудительной меры медицинского характера.
Заслуживают внимания объяснения О. и о том, что он принципиально никогда не отказывался от лечения, а лишь просил врачей-психиатров сообщить ему в доступной для него форме информацию о характере имеющихся у него психических расстройств, поскольку считал, что по истечении времени его психическое состояние здоровья улучшилось; он также просил сообщить ему о методах предполагаемого лечения. При этом он ссылался на свое право, предусмотренное ч. 2 ст. 5 Закона РФ "О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании".
Принимавший участие в суде первой инстанции врач-психиатр М. не привел суду аргументированных доводов, свидетельствующих о том, что психическое состояние О. в период его амбулаторного наблюдения препятствовало врачам-психиатрам сообщать О. в доступной для него форме сведения о характере его психического расстройства и о методах его лечения.
Само по себе применение к лицу, совершившему общественно опасное деяние, принудительных мер медицинского характера не исключает права лица получать такие сведения с учетом его психического состояния.
Конституционный Суд РФ в постановлении от 20 ноября 2007 г. N 13-П высказал позицию, в соответствии с которой положения международных актов (Конвенция о защите прав человека и основных свобод (подп. "с" п. 3 ст. 6), Принципы защиты психически больных лиц и улучшения психиатрической помощи (приняты 17 декабря 1991 г. Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 46/119), рекомендации Парламентской Ассамблеи Совета Европы 818(1977) "О положении психически больных", рекомендации Комитета Министров Совета Европы N R(83)2 "Относительно правовой защиты лиц, страдающих психическим расстройством, которые были госпитализированы в принудительном порядке", Rec(2004)10 "Относительно защиты прав человека и достоинства лиц с психическим расстройством") соотносятся с предписаниями Закона РФ от 2 июля 1992 г. "О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании", согласно ч. 1 ст. 5 которого лица, страдающие психическими расстройствами, обладают всеми правами и свободами граждан, предусмотренными Конституцией Российской Федерации и федеральными законами; ограничение же прав и свобод граждан, связанное с психическим расстройством, допустимо лишь в случаях, предусмотренных законами Российской Федерации, как это следует из ст. 55 (ч. 3) Конституции Российской Федерации.
В настоящее время без объективного медицинского освидетельствования О., а также учитывая длительность времени, прошедшего после принятия судом решения, нельзя решить вопрос о возможности или невозможности его помещения в психиатрический стационар.
Высказанное О. и его защитниками в заседании суда кассационной инстанции ходатайство о прекращении производства по данному делу удовлетворению не подлежит, поскольку такое решение фактически означало бы прекращение применения принудительной меры медицинского характера в отношении О., назначенной ему по решению Верховного суда Республики Башкортостан.
Разрешение данного вопроса (о продлении, изменении или прекращении принудительных мер медицинского характера) согласно ст. 102 УК РФ, ч. 2 ст. 445 УПК РФ относится к компетенции суда, вынесшего постановление о ее применении, или суда по месту применения этой меры.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ отменила постановление Красноярского краевого суда в отношении О. и дело направила на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе судей.